Раскадровка. «Призрак в доспехах» и «Путешествие времени». Текст обсуждения

Смотреть все записи блога

Раскадровка. «Призрак в доспехах» и «Путешествие времени». Текст обсуждения

21 апреля 2017, 00:46

Режиссер киноверсии «Призрака в доспехах» позаимствовал из культового аниме 1995-го года визуальные эффекты, но струсил оставлять необычную философию. Также в выпуске: «Путешествие времени». (аудиозапись эфира)

Алексей: Добрый день, дорогие друзья! Сегодня четверг, четыре часа дня, и поэтому в прямом эфире передача «Раскадровка». Передача о кино, о режиссёрах, об актёрах. Но, прежде всего, конечно же, о смысле фильмов. Сегодня с вами постоянная ведущая этой передачи Людмила Александрова.

Людмила: Здравствуйте!

Алексей: И Алексей Власихин. Итак, Люда, какая программа у нас на сегодня?

Людмила: Сегодня мы, конечно же, обсудим самую ожидаемую премьеру кинопроката. В том числе, ну для меня не то, чтобы я там подпрыгивала от нетерпения, но Алексей уж точно подпрыгивал от того самого нетерпения. Мы поговорим о киноверсии знаменитой, легендарной манге «Призрак в доспехах». Об этой манге… Ой, и манге, и аниме.

Алексей: Ты сейчас начала путаться.

Людмила: Ага. Манга-аниме.

Алексей: Чтобы ты не путалась, мы для этого специалиста сегодня пригласили.

Людмила: Да. У нас есть в кустах специалист.

Алексей: Да, у нас заготовлен специалист для вас, друзья.

Людмила: Чтобы вы, скрипя зубами, не слушали, как я путаюсь и не могу концы с концами свести.

Алексей: Да. Ян, ты с нами?

Ян: Да, да, с вами уже.

Алексей: Ян Лотошинский. Большой специалист в области аниме, манга. Вот он-то уж никогда не ошибётся, что одно, а что — другое. И так далее. И какие ещё мы сегодня фильмы обсудим?

Людмила: Да. И ещё мы обсудим документальный фильм Терренса Малика. Мы научились выговаривать его фамилию, сходив на его документальную премьеру. Фильм этот называется «Путешествие времени». Спасибо киноафише за возможность посмотреть пораньше. Фильм только сегодня выходит в прокат. А мы уже готовенькие, посмотревшие! И расскажем вам, что за… Сюрприз — не то слово, наверное. В общем, что нам приготовил мастер Терренс Малик. И вдогонку поговорим о «Красавице и чудовище». Сегодня получилось, что два фильма мы сравниваем, с анимацией которые. И «Красавица и чудовище» был мультик.

Алексей: Я не очень понимаю как бы, в чём твоя растерянность.

Людмила: И «Призрак в доспехах» — тоже анимация.

Алексей: В чём здесь интрига?

Людмила: Я вдруг подумала, может быть, это…

Алексей: Знак?

Людмила: Да.

Алексей: Хорошо, да.

Людмила: Просто забавно получилось. И ещё мы обещали нашей аудитории, немножко поговорить про спойлеры, потому что ресурс самый известный у нас в России о кино, киноресурс «Кинопоиск» — они сделали такую статью, где два кинокритика защищают спойлеры. Или, наоборот, говорят, что нельзя, нельзя в рецензиях пересказывать сюжет, нельзя портить зрителю интригу, сливать концовку. У «Раскадровки» позиция известная, изменилась ли она со временем? Поговорим. Но сначала ожидаемое, и, наверное, прямо хочется всем вам это услышать — обсуждение киношной версии «Призрака в доспехах» вместе с Яном.

Алексей: Ура! Ну что, «Призрак в доспехах» — экранизация знаменитой манги Масамунэ Сиро. Сейчас, Ян, ты будешь меня поправлять. Хорошо?

Ян: Попробую.

Алексей: Давай, я первый. Масамунэ Сиро. Твоя версия.

Ян: Ну Сиро Масамунэ.

Алексей: Хорошо, ладно. Типа «Ас-саля́му ‘але́йкум» — «‘але́йкум ас-саля́м». Хорошо. И, соответственно, режиссёр первой экранизации аниме 1995 года «Призрак в доспехах» — Мамору Осии.

Ян: Ну да.

Алексей: Вот видишь, я расту.

Ян: Было время, когда я впервые увидел «Призрак в доспехах». Долгое время думал, что Мамору Осии и есть автор этого произведения.

Алексей: Знаешь, в некотором смысле это где-то близко к истине. Потому что, в общем, по некоторым есть преемственность между мангой и аниме. Вот также, как и, собственно говоря, между аниме и фильмом. Но есть и различия. Причём, такие смысловые различия. По крайней мере, вот в этой последней экранизации особенно. Как вообще тебе вот этот долгожданный фильм? Давай начнём с общих впечатлений.

Ян: По впечатлениям, знаешь, на самом деле, он оказался лучше, чем я ожидал.

Алексей: Вот так, да?

Ян: Посмотрев трейлер, некоторое время назад, после Нового года, я думал, ну будет жуткое разочарование. На самом деле, не так.

Алексей: Я жуткого разочарования не пережил, но, честно скажу, почему-то ожидал большего. Почти всё, чего я боялся, оно, к сожалению, в фильме воплотилось.

Ян: Оно произошло.

Алексей: Да. Я чего боялся? Помнишь, мы с тобой говорили об этом? Я боялся того, что оттуда уйдёт, там не будет вот этого замечательного сочетания визуального, звукового ряда и смыслового. И так и есть. Звуковой ряд прямо на несколько порядков проигрывает музыке Кэндзи Каваи. Правильно? Нет?

Ян: Да.

Алексей: Он просто завораживающий был, очаровательный. Здесь что-то такое средненькое.

Ян: В конце его пустили всё-таки.

Алексей: Пустили, да. Уже на титрах. Что касается, опять же, этих моих любимых пауз смысловых, которые были в аниме, которые меня просто подкупили. Позволили действительно…

Ян: Это, наверное, чего больше всего ждёшь от подобного произведения, которые так любит делать команги? Аниме.

Алексей: Да, совершенно верно. Здесь же паузы убрали как орган. Да, их нет вообще. Они оставили один экшен. Вот таких моментов, где ты можешь, действительно, не знаю, побыть, что ли, с героями… Потому что вопросы там ставятся достаточно сложные, внутренние, экзистенциальные. Нет, здесь всё-таки почти всё проговаривается только через диалоги, беготню и стрельбу. Вот эти вещи, конечно, меня…

Ян: Но ведь эти паузы, они же не только такую нагрузку несут. Не секрет, что мы кадрируем всё пространство. Мы не видим же всю картину целиком всегда. Наш глаз автоматически выхватывает какие-то моменты. И вот эти паузы с замершей картинкой, они позволяют получить индивидуальный оттенок для каждого зрителя. Потому что каждый будет сканировать картинку по-своему.

Алексей: Да. Здесь же такой роскоши нам не предоставляют. Режиссёр хочет нас как неразумных детей вести полностью.

Ян: Вести полностью, да.

Алексей: Надо сказать, что спецэффекты действительно неплохие, картинка хорошая. Ты в 3D смотрел или в обычном формате?

Ян: Я в 3D посмотрел. Но, мне кажется, стандартный формат, он ничем не будет особо отличаться.

Алексей: Да, я смотрел в стандартном, потому что я в последнее время очень осторожно отношусь к 3D. Короче, есть несколько таких… Я несколько проколов пережил. И теперь я очень тщательно отношусь к выбору фильмов, которые имеет вообще смысл в 3D смотреть. Так вот, картинка действительно хорошая. Спецэффекты интересные. Город из воображаемого будущего достаточно любопытно прорисован, но…

Ян: Который, в данном случае, непонятно — это Ньюпорт Сити или нет?

Алексей: Да, здесь они вообще этот вопрос оставили в стороне. И тут ещё добавляется абсолютная интернационализация героев. Потому что в японском аниме на главную роль взяли, это все обсуждали, Скарлетт Йоханссон. Единственное, знаешь, кто был не против Скарлетт Йоханссон? Это японцы. Им вообще высокие блондинки с большими глазами нравятся.

Ян: Может быть, им нужно было, чтобы она реабилитировалась после…

Алексей: Поэтому они, в общем-то, особо, наверное, не запаривались на этот счёт. Но политкорректная западная публика почти единогласно возмутилась. Ну это ладно! В принципе, здесь что? Скарлетт Йоханссон опытная актриса. И, действительно, в самом этом мире воображаемом, там степень интернационализации большая. Япония Японией, но там всё перемешано уже. Но всё равно забавно, что тут решили тоже подстраховаться, и звёзд… Один из самых забавных выборов в плане ролей — это Такеши Китано в роли главы вот этого девятого отдела.

Ян: Да.

Алексей: Это был такой маленький приятный сюрприз. Всё-таки он — фигура масштабная.

Ян: Он, на мой взгляд, единственный полностью отобразил своего героя.

Алексей: Учитывая, что показывают его минут пять в общей сложности. Да. Итак, давай в двух словах скажем для тех, кто не смотрел, смысл. Мы по поводу спойлеров ещё скажем. Наш подход такой. Мы делаем в основном передачи для тех, кто смотрел. Мы уже размышляем с теми, кто хочет, вот у кого накопилось что-то.

Людмила: В день премьеры. Для тех, кто смотрел в день премьеры. Ну в данный момент.

Алексей: А мы же предупреждаем. Мы честные люди. Или с Терренсом Маликом… Тем более, что Ян всё равно от спойлеров не удержится.

Ян: Кто не смотрел, не слушайте, отключайтесь, да?

Алексей: Если человек до сих пор не знает о мире «Призрака в доспехах», то позор и стыд ему. И вообще – о чём разговаривать. Итак, спецназовец, майор Мотоко Кусанаги (в исполнении Скарлетт Йоханссон), она — киборг. То есть, у неё искусственное тело, и только разум остался от живого человека. Она является частью девятого отдела. Это такое специальное подразделение в полиции, которое занимается киберпреступлениями. Так как это уже мир будущего, там киберпреступления не ограничиваются очкариками, которые сидят за компьютером. А так как почти все люди, так или иначе, компьютеризированы, почти у всех людей есть «примочки», увеличивающие или физические способности, или даже способности мышления, то, в общем…

Ян: Что, соответственно, влечёт за собой взлом уже людей непосредственно.

Алексей: Да, поэтому киберпреступления уже включают стрельбу и, в общем, всё остальное. Весь набор. И, в общем, они сталкиваются с неожиданным врагом, который уничтожает учёных подразделения  «Ханга Роботикс». Это фирма, которая, по сути дела, делает роботов.

Ян: Делает роботов.

Алексей: Да, самое главное предприятие, которое этим занимается. И, в общем, на всём этом построен, закручен сюжет. На этом расследовании в кибер-мире. Люда зевает выразительно, сидя напротив меня. Я не знаю, как при словах «расследование киберпреступления» можно зевать? Да.

Ян: Видишь, если человек активно не вовлечён во всё это, следовательно, будет скучно.

Алексей: Хотя, на самом деле, я вот ходил в 10 утра, зал был практически полон. Любопытный такой момент.

Ян: Противоположная ситуация. 10:20 утра, и зал был практически пустой.

Алексей: Видимо, в этих 15-ти минутах всё заложено. Разница создаёт основное напряжение. Может быть, действительно, это зависит от района, в котором… Видимо, в моём районе проживает много любителей всяких таких тем. Итак, по большому счёту, любая фантастика — она про нас. Это уже стало труизмом. Ясное дело, что, в общем, любые размышления о будущем, это попытка понять — кто мы, где мы, куда мы? И что цепляло в первых? Я, конечно, фанат фильмов, прежде всего. То есть, 1995-го года «Призрак в доспехах» и второго «Призрак в доспехах 2: Невинность». Я знаю, что ты ещё и сериал любишь. Но у меня к сериалу более прохладное отношение. Мне кажется, что он чуть-чуть такой, местами вымученный.

Ян: Не знаю, я не соглашусь с тобой. Особенно, первый сезон. Второй сезон — да, он как бы уже на излёте. А первый сезон — это очень хороший детектив с очень закрученным сюжетом. Когда ты понимаешь, что происходит, только когда тебе это показывают.

Алексей: Да, в этом смысле здесь, мне кажется, сели на «конька». Сейчас почти всё в современной индустрии развлечений что-то одно «выстреливает», и потом это замучивает до того, пока это ни ходить, ни дышать, ни свистеть не может.

Ян: Да. Последний  — это Arise и «Альтернативное построение». Они уже были такие… Дохленькие совсем.

Алексей: Мёртворождённые. Да, ничего интересного.

Ян: Ты ещё, видимо, не посмотрел связку между Arise и первым выпуском, работой Мамору Осии. Вышла в 15-м году ещё одна полнометражка.

Алексей: А, может быть, и смотрел. Вполне возможно.

Ян: Смотрел?

Алексей: Да. Ты имеешь в виду всё равно не фильм, а анимированный вариант? Тоже анимационный?

Ян: Да.

Алексей: Итак, по большому счёту, вот те вопросы, которые здесь ставятся, в этих аниме — это вопросы идентичности. Мир, в котором наши тела уже не совсем наши, где в случае майора Мотоко Кусанаги, действительно всё тело принадлежит не ей. Но и почти все остальные люди, так или иначе, усовершенствованы. И вот возникает вопрос о том, что же нас тогда делает нами? Потому что мы привыкли, у нас есть какое-то интуитивное ощущение, у нас есть такое осознание собственности. Мы думаем, что наши тела принадлежат нам. Ну в бытовом смысле. Когда кто-то дотрагивается до нашего пальца без нашего спроса, мы как-то напрягаемся. Да? Когда мы едем в метро, и нас со стороны обжимают незнакомцы, мы испытываем это как некую форму такого насилия над собой.

Ян: Вторжения в интимное пространство.

Алексей: Вторжение в личное пространство, да. А ещё тщательнее мы относимся к нашему внутреннему миру. Мы считаем, что там уж точно — не лезь ко мне в душу. Иногда такие фразы. Не плюй мне в душу. Не лезь мне в голову. Это наше пространство, и мы его всячески пытаемся защитить. И мы строим свою идентичность именно на этом ощущении собственности. Это наше. Собственно говоря, чем мне очень симпатичен мир этих аниме. В том, что там ставятся вопросы через фантастику: действительно ли мы вот так уж себе принадлежим, как мы думаем? Хорошо, например, сейчас у нас… Я не знаю, у тебя ведь нет ничего вживлённого ещё в организм, Ян?

Ян: Пока нет.

Алексей: Но, по большому счёту, наши тела, не наши… Вот мы думаем, что наши тела — наши. Но, тем не менее, помимо нас, есть государство, которое каким-то образом претендует на нашу телесность. Но это такой — радикальный пример. В армию могут отправить, на войну, ещё что-то такое. Это такие самые простые примеры. Есть помимо этого, не знаю, работы, на которых мы работаем, там тоже есть некая претензия на обладание нами. Так ведь?

Ян: Само собой.

Алексей: То есть, нашим временем, нашими ресурсами. Получается, какими-то физическими ресурсами, в том числе. И то, что касается наших голов, внутреннего мира — там есть понятие интеллектуальной собственности. Например, для меня было любопытно узнать, что когда учишься в каком-нибудь ВУЗе, в университете, все работы, которые ты пишешь, они тебе не принадлежат. Они принадлежат ВУЗу, в котором ты.

Ян: Интересно.

Алексей: Да, потому что это какие-то там законы собственности и так далее.

Ян: А работаешь на радио, передачи, которые выпускаешь, тебе не принадлежат.

Алексей: Да, вот мы сейчас говорим, и она не нам с тобой, Ян, принадлежит, эта передача. И даже не замечательной Люде. Она принадлежит корпорации под названием «Радио Теос». Это, действительно, как-то так. Вот мы с тобой говорим, исторгая из нашего мира внутреннего, это как-то сразу же от нас отчуждается. Это такие, более жёсткие примеры. Если брать на более базовом уровне, есть наша семья. И наши тела, они являются производным от генетики наших родителей. Наш внутренний мир, он в значительной части сформирован, не знаю, средой, культурой, в которой мы находимся. И так далее. И вот…

Ян: Наследственность.

Алексей: Да, и вот современный человек как-то, с одной стороны, очень любит свою индивидуальность. Мы как-то носимся с этим, мы хотим быть уникальными, неповторимыми. Для этого покупаем кеды в специальных магазинах, изощрённые стрижки делаем.

Ян: Опять же, покупаем все одинаковые.

Алексей: Да, да! В этом ирония. Потому что нам продают это как уникальный товар. И вдруг все покупают уникальный, и становятся одинаковыми, не замечая этого. Это всё-таки вещи, они подчёркивают, что мы хотим добиться этой индивидуальности, самости, какой-нибудь такой самореализации. А с другой стороны, мы живём в мире, в котором ощущение того, что мы не совсем себе принадлежим, и очень часто — не принадлежим себе, являемся объектом манипуляций, ещё чего-то, вот это тоже становится таким объектом размышления. Где в нас наше…

Ян: В манге и в аниме это всё вывернуто не наизнанку, а напоказ. Доведено до предела того, что есть диалог у Мотоко и Бато в первой, по-моему, части, где они говорят о том, что от нас, собственно, ничего не останется, если мы уйдём из девятого отдела. Нас, собственно, заставят сдать всё, чем мы обладаем. Всеми нашими телами.

Алексей: Да, в их случае тело принадлежит государству. Здесь в фильме они чуть-чуть изменили, тело принадлежит корпорациям. Они как бы владеют телами людей. Это, в общем, разница, может быть, не настолько большая. По сути, скажем, всё равно не нам. Такая особенность. И жизнь любого, действительно, спецназовца какого-нибудь, она не вполне ему принадлежит. Он не может поехать, куда хочет. Не может… Его даже свобода передвижения ограничена. Это тоже какая-то форма контроля. А с другой стороны, особенно в фильме это тоже ярко поставлено, есть у нас представление о том, что это, действительно, наверное, так, наша личность, она в значительной мере связана с нашими воспоминаниями. Мы, вроде, те, как мы себя помним. Ещё Августин Блаженный, один из ранних отцов церкви, сказал, что личность связана с памятью. Память позволяет нам собрать себя воедино. От того маленького мальчика, который делал неуверенные шаги, или маленькую девочку, и, скажем, не знаю, нынешнего человека, который, вроде бы, совсем не похож. Даже внешне может очень сильно отличаться человек. И по привычкам, и по всему. Почему мы считаем, что мы — одно и то же? Память, да, она. А здесь даже это ставится под сомнение, потому что памятью можно манипулировать. И это действительно так. Для этого не нужно ждать будущего.

Ян: Память, да. Опыт накопленный, который тут тоже, в данном случае, можно подменить прошивкой новой.

Алексей: Да. Я вот смотрел тут одну мини-лекцию современных психологов. Они говорят, что то, что мы помним, на самом деле — толкование. Мы ощущаем это как было, то, что было на самом деле. А на самом деле, в общем, мы постоянно толкуем то, что с нами произошло. Память ненадёжна. И, собственно, возникает тогда вот этот вопрос, пугающий нас — где же мы, кто же мы? Вот таким образом. Тебе, кстати, в самом фильме, постановка вопроса и попытка решения — как ты их услышал для себя?

Ян: Дело в том, что вопрос самой идентификации, мне кажется, они его немножко опустили, там больше, мне кажется, ставится вопрос именно не то, чтобы даже принадлежности, именно вопрос воспоминаний и того, что со мной сделали, мне нужно найти и, собственно говоря, отомстить. И мстя моя будет страшна.

Алексей: Да, нужно вернуть память каким-то образом, тем самым вернётся твоя личность и достоинство. Правда, там ещё звучит устами героини Жюльет Бинош, ещё одно такое появление неожиданное. Она играет там доктора Уэлет. Это как раз один из сотрудников корпорации «Ханка Роботикс», которая создала тела майору Мотоко Кусанаги. Она говорит: «Неважно, что было в прошлом. Важно, что ты делаешь сейчас».

Ян: «Важно, что ты делаешь сейчас».

Алексей: Да. Я сразу же вспомнил вот… Как же этот? Шварценеггер на Марсе — фильм.

Людмила: «Вспомнить всё».

Алексей: Да. Вот Люда, наконец, проснулась. Видишь, как её надо будить?! Вот такими неожиданными вопросами.

Ян: Шварценеггером.

Алексей: Да, Шварценеггером! Шварценеггер! Шварценеггер! Это она помнит! Неожиданный фанат. Там, вот особенно в новой версии, которую недавно пересняли, там точно также ставится вопрос. Потому что там главный герой тоже запутан в воспоминаниях. Чьи — его, чьи — не его. Его это воспоминания, не его это воспоминания. И тоже ответ в том, что неважно, главное, сейчас поступать правильно. Эта позиция, правда, кажется мне несколько уязвимой.

Ян: Сложно сказать. Во-первых, да. Мне тоже кажется она уязвимой в том плане, что когда у человека нет бэкграунда, ему не за что зацепиться. Нет отправной точки, какие поступки ему совершать. Какие будут правильные, какие — неправильные?

Алексей: И наш опыт говорит, что всё-таки воспоминания очень сильно влияют на нас. Вот как мы себя ощущаем, кем мы себя ощущаем, очень сильно связано с воспоминаниями. Вот два человека. Один родился в одной стране, другой — в другой. Вроде, похожим образом жили. Но они считают себя принадлежащими к разным национальностям. И готовы убивать друг друга на войне.

Ян: Тут да. Тут даже элементарно. Что папа с мамой с детства учили, что что-то делать нехорошо, а другого человека учили, что не украдёшь, не проживёшь. У них будут совершенно разные отправные точки поступков, которые они делают сейчас.

Алексей: Да, мне вот кажется, в этом смысле мне очень понравилась мысль в одном из фильмов, который мы тоже с Людмилой обсуждали. Про женщину, которая Альцгеймером, Люда… Как? «Всё об Элле» — да?

Людмила: Да.

Алексей: Там как раз главная героиня, она тоже теряет память. И возникает вопрос о том, можем ли мы говорить, что она тот же самый человек? И там, знаешь, достаточно такой деликатный даётся не то, чтобы ответ, а такое предложение к размышлению. О том, что мы — не только, как мы себя ощущаем. А мы в тех, кто нас любит. И мне кажется, очень интересная мысль. Потому что в современной такой индивидуалистической западной цивилизации мы как-то привыкли — что? Очень сильно носиться со своим «я», которое только в нас. Действительно, если мы объективно посмотрим на нашу жизнь, то мы — это в большей степени те люди, которые были с нами, которые нас любили, которые что-то вкладывали в нас. И, в общем, какая-то наша идентичность, она во многом, если угодно, в руках тех, кто рядом с нами. Их отношение к нам, оно создаёт тех, кто мы есть. Например, родились у меня дети, хоба! Они ведь как бы вне меня, но личность мою меняют. Потому что теперь я отец. Теперь во мне есть какая-то новая совершенно штука, которая пришла извне, но очень сильно на меня влияет. На мои решения. И вот тут, я думаю, есть какая-то ограниченность того размышления, которое, по крайней мере, в фильме присутствует. То есть, если себя пытаться определить только через какое-то своё самоощущение и память, мы действительно очень уязвимы. Потому что там зацепиться иногда не за что. Мы знаем, необязательно вникать в научную фантастику, чтобы знать о хрупкости нашего внутреннего «я». Вот один из самых ярких примеров — это фильм Милоша Формана «Пролетая над гнездом кукушки», где просто человека берут и превращают его в овощ. Я думаю, что иногда западным людям, даже вот японцам, так как у них не было опыта такого жёсткого тоталитаризма, как вот у людей с советским, постсоветским опытом. И поэтому у них такие очень деликатные описания вмешательства во внутренний мир. Есть вполне себе такие — грубые, проверенные способы. Как, не знаю, карательная психиатрия. И вот здесь, я не знаю, мне кажется, что этот взгляд о том, что мы во многом зависим от тех, кто нас видит, кто нас любит. Вот он ближе, но если угодно, такой христианской антропологии, христианскому взгляду на человека. Ведь наша идентичность, если вот так смотреть с перспективой того, как поднимаются христианские традиции, они не только в наших руках. Хотя, безусловно, мы ответственны за то, что мы делаем. Но она в большей даже степени в Боге, который нас любит. И его взгляд отменить никто не может. Даже в отличие от любых других людей.

Ян: Но, смотри, в фильме это немножко проскакивает. Всё-таки майор, попадая в свой дом, ещё не понимая, что это дом, но всё-таки она, хоть немножко, но начинает успокаиваться.

Алексей: Да, и она встречает там свою мать, не зная о том, что это её мать. И вот происходит какое-то, действительно, возвращение её к себе через других людей, по сути дела. Через тех, кому она по-настоящему дорога.

Ян: По сути, вот в фильме майор, это не та майор, которую мы знаем по аниме.

Алексей: Не та, да. Другой персонаж.

Ян: У неё нет большого военного опыта.

Алексей: Да, у неё другая биография, по сути дела, совершенно.

Ян: Она, собственно, новичок практически во всей этой работе.

Алексей: Да. Мне кажется, знаешь они что сюда ещё добавили? Они её сделали в большей степени как-то связанной с идеей бунтаря, чем в японском манге-аниме. Потому что, мне кажется, это такой большой соблазн был для западных режиссёров, как-то добавить туда такой протестности. Потому что японцы, они как-то больше себя мыслят в таком более гармоничном, что ли, контексте. Или соотнесение себя с другими, с частью коллектива и прочими какими-то вещами.

Ян: И такая постановка вопроса, такая её судьба в данном случае, делает из неё более хрупкого человека, более хрупкую личность, более неуверенную в себе. Что даже видно визуально. Не знаю, насколько это был режиссёрский ход. Просто иногда кажется, что режиссёр не справился со своей работой, и актёры просто не знают, что делать.

Алексей: Да, конечно, в целом, безусловно, ставятся все эти вопросы, о которых мы сейчас говорим. Но вот так, мой совет, мы можем к молодёжи обращаться с тобой, Ян?

Ян: Да, уже с нашего почтенного возраста.

Алексей: Если кто-то начал знакомство с этим миром с фильма, то сильно мы рекомендуем посмотреть как минимум изначально вот эти два фильма: «Призрак в доспехах» и «Призрак в доспехах 2:Невинность». И, собственно, может быть, ещё первый сезон сериала одноимённого. Там намного интереснее и глубже, и по-прежнему даже визуально интереснее, представлен этот рассказ, эти размышления.

Ян: Хотя, я тебе могу сказать, что я ожидал, что город будет такой красивенький, всё так хорошо. Но два кадра меня вообще порадовали на «пять» и на «пять с плюсом». Это одна сцена, где показывается такой колодезный дом снизу вверх.

Алексей: Да, да, помню.

Ян: Он прямо гетто Ньюпорт Сити какого-то, не знаю, где какие-нибудь беженцы жили.

Алексей: Ну это взято из аниме.

Ян: И сцена с дракой, которую переделали, конечно. Она дерётся не с хакером, которого самого взломали, а с мусорщиком. Со сборщиком мусора. Но, тем не менее, эта сцена вообще на «пять с плюсом».

Алексей: Да, есть несколько интересных визуальных решений. Хотя, говорю, той комплексности, которая была в аниме, к сожалению, не удалось добиться. Что, Ян, спасибо большое.

Ян: Пожалуйста.

Алексей: Будем ждать новых размышлений. Будем ждать новых экранизаций. Пока технологии и большие деньги, вторжение Голливуда не всегда приносят тот результат, которого бы хотелось.

Ян: Да, согласен.

Алексей: Теперь вы опять сможете насладиться голосом Людмилы, которая выразительно скучала напротив меня. Что ж, Люда, я знаю, фантастика не твоё. Но спойлер — это точно твоё. Это твоя тема. Ты — королева спойлеров. Скажи, что ты думаешь по поводу спойлеров?

Людмила: Я считаю, что…

Алексей: Не один фильм ты испортила мне и ещё некоторым знакомым своим таким восторженным рассказом.

Людмила: Ну ты тоже постарался, почему бы и нет?

Алексей: Нет, я очень деликатен в этом.

Людмила: Нет, ты не деликатен. Мне кажется, не стоит валить позиции «Раскадровки» только на меня одну. Она, в целом, выстрадана.

Алексей: Не, я не про «Раскадровку», вообще, в принципе. Да, у нас позиция такая, если говорить в целом. Конечно, разделяем иногда. Про некоторые фильмы мы говорим в большей степени, откровенно. Про некоторые — в меньшей степени. Тут ведь ещё, понимаешь, мне кажется, ответ на этот вопрос, он не категоричен. Здесь разные фильмы. Например, взять фильм Терренса Малика, который мы собираемся обсудить. Ну как его заспойлеришь?

Людмила: Нет, понятно, что есть непересказываемые фильмы. И есть истории, в которых вообще сюжет второстепенен, первостепенна игра актёров или какое-нибудь послание. Но всё-таки, есть фильмы, особенно, блокбастеры…

Алексей: Детективы.

Людмила: Детективы, да. С другой стороны, детективы, вот как раз в этой статье про спойлеры, приводится пример настоящего детектива первого сезона. И, на самом деле, я не помню, кто там убийца вообще. То есть, даже если вообще это сказать, вообще не в этом суть. Суть в атмосфере, в диалогах между двумя актёрами в актёрской игре как таковой.

Алексей: Да, там, собственно говоря, детективная линия уходит на второй план.

Людмила: Все забыли, кто же это вообще, в чём там суть. Именно детектива, да? А есть фильмы, например, фильм Шьямалан, которого, не знаю, будем ли мы обсуждать или нет, для которых спойлер критичен. Потому что зритель… Или «Ведьма из Блэр». Всё ради какого-то переживания, ради эмоций, которые рождает, рождается в конце фильма, когда какая-то сюжетная линия развязывается. И так далее. Но мы, на самом деле, никогда не соблюдали вообще, не берегли чувства зрителей и вываливали всё, что в голову придёт. При этом иногда предупреждая, что посмотрите, пожалуйста, сначала фильм, мы тут вот хотим с вами поговорить с посмотревшими. По сути, всегда, мне кажется, речь идёт о праве выбора. Человек же знает, что там ведущие «Раскадровки» не церемонятся, и может выбрать, слушать ему до просмотра или после просмотра.

Алексей: Знаешь, нам можно даже выложить где-нибудь такое текстовое предупреждение в наших группах, что, в общем, бойтесь. Почему? Ещё раз. В чём идея нашей передачи? Мы здесь не пытаемся предстать какими-то высоколобыми кинокритиками. Мы — люди, которые любят фильмы. И мы хотим этим поделиться. И, в общем, на самом деле, есть такая позиция, она мне очень близка, что искусство по-настоящему становится искусством, когда его обсуждают. В любом произведении искусства есть социальный аспект. Когда идея, образ, история, которые автором, творцом до нас доносятся, они создают какую-то дискуссию. Они создают какое-то желание обсудить. Вот какое-то пространство, когда ты с друзьями выходишь, и ты разговариваешь. Вот «Раскадровка» — это. Это вот друзья, которые вышли из кинотеатра и друг с другом, перебивая, не давая друг другу сказать, пытаются поделиться своими какими-то чувствами. Вот я думаю что. Для меня в этом идея. Мы берём, мы слушаем фильм, мы слышим, пытаемся услышать, что нам хочет режиссёр донести с помощью истории, с помощью образов, если это возможно какими-то словами сделать. И включаемся в этот разговор. Поэтому мы здесь, мне кажется, по крайней мере, достаточно последовательны.

Людмила: И, конечно, хорошие фильмы — они не ограничиваются сценарием. Кино уж точно смотрят не ради сюжета. Ну хорошие фильмы. Представьте, собственно, ощутить себя кинокритиком, если люди очень много смотрят кино, они точно быстрее понимают, чем всё это закончится. Тут наслаждение заключается в том, что как это сделано? Понятно, что существуют и каноны жанра, и вообще, в принципе, твоя насмотренность, она тебе уже… Как-то смешно будет считать, что ты уже не знаешь, кто убийца, или ещё каким-то образом не предсказал сюжет у себя в голове. Потому что, к сожалению, историй, как таковых, мало. Сюжетных ходов тоже мало. И что убийца самый неприметный, на кого не подумаешь. Вспомним «Бродчёрч». *(34:02-03) Ой, давай спойлерить, да? Ну ладно, может, кто-то не смотрел. «Бродчёрч», кстати, третий сезон начался. Вот, да. Сюрприз, сюрприз. В общем, кинокритики тоже люди. И им сложнее вообще справиться со своими чувствами. И фильм удивляет кинокритика именно тем, как он сделан. Именно какими-то эмоциями. Как все эти детали соединены друг с другом. И каким-то таким мастерством. И уж точно не сюжетом.

Алексей: Да. И здесь, я просто думаю, есть и разность в подходах и задачах, которые ставят перед собой кинокритики. Одни, действительно, ставят перед собой задачу каким-то образом привлечь людей в кинотеатр. Мы этим не занимаемся. Мы на крупные дистрибьюторские компании не работаем.

Людмила: Кстати, я вам расскажу классную историю. Например, вот тот же самый «Бродчёрч». Алексей смотрел его на английском. Я помню отчётливо тот день, когда вышла последняя серия. На английском уже она есть, а на русском языке нет. Я не смогу посмотреть. И я знаю, что я иду, просыпаюсь в том мире, где Алексей знает, кто убийца в «Бродчёрч», а я ещё не знаю. И в любой момент вот этот вот хрупкий мир…

Алексей: И это даёт мне власть.

Людмила: Хрупкий мир! Ты в любой момент можешь зайти, и коллеги на работе могут это обсуждать. Они, может, даже не знают, что в этот момент зашла. Или не знают, что ты ещё не смотрел. Не смотрела эту финальную серию. И вот такой напряжённый хрупкий мир. Но, к счастью, с «Брод» всё обошлось.

Алексей: Всё обошлось.

Людмила: Да.

Алексей: Итак, наша позиция не изменилась. Мы, конечно, оспойлерим. Почему? Потому что нам важно поговорить о том, что мы увидели, услышали. Мы не создаём интриги, мы не пытаемся зазвать вас в кинотеатры. Мы хотим с умными, интеллигентными людьми, которыми вы, дорогие друзья, являетесь, поговорить о фильмах. Да, поговорить о фильмах. Поговорить об их содержании. Это такой разговор с друзьями после просмотра. Да, если, конечно, иногда мы портим вам впечатление от будущего просмотра, то мы предупреждаем. Мы честно выложили все карты на стол.

Да, ещё один фильм, который тоже говорит о хрупкости человека. Только совершенно в другой перспективе. Фильм Терренса Малика, мы теперь научились правильно ставить ударение, «Путешествие времени». Это один, по крайней мере, из моих любимых режиссёров. Опять же, тут тоже интересная штука. Я не все его фильмы смотрел. Для меня его открытие, оно было таким постепенным. И до сих пор продолжается. И это такой режиссёр, несмотря на то, что я люблю, которого я не тороплюсь фильмы смотреть. Потому что я знаю — это такая работа. Я оставляю их как некую своеобразную форму… Я знаю, что это будет интересно. Я знаю, что я получу от этого определённое удовольствие. Но я знаю, что это будет определённая внутренняя работа. И, собственно говоря, у меня есть несколько фильмов, которые у меня во «внутреннем» списке стоят. Я хочу как-нибудь до них добраться. Меня утешает мысль, что они есть.

Людмила: Одно из изданий зарубежных кинокритических написало, что «Путешествие во времени», именно об этом документальном фильме сейчас пойдёт речь, что это новое «Древо жизни», только без всей этой ерунды, вроде персонажей, сюжета. Собственно, зачем это нужно? И с первых же кадров, конечно же, мы видим, что сюжета тут нет, персонажей нет.

Алексей: Вот твой смешок, он выдаёт для меня слабость духа в тебе. Вот что-то в тебе есть такое некое… Незрелость, я бы так сказал, кинематографическая. Но если говорить серьёзно, то я различаю для себя, я много раз это говорил, в принципе, смотря фильмы Терренса Малика, я, пожалуй, ясно это увидел, осознал, что фильмы тоже можно поделить на жанры. Вот есть, если совсем упрощать, есть фильм-проза, и есть фильмы-поэзия. Фильмы проза — там очень важен сюжет, очень важна именно последовательность сюжета. Ты следишь именно за этой интригой. Это упрощённое деление, конечно же. Но фильмы-поэзия — это вот фильмы, которые, скорее, создают тебе… Не то, что бы там нет сюжета, он есть. И, на самом деле, в «Древе жизни» есть сюжет.

Людмила: Я не про «Древо жизни», я про «Путешествие времени».

Алексей: И здесь есть сюжет. И в «Путешествии времени» есть сюжет. Конечно, там есть сюжеты.

Людмила: Нет, есть, скорее, некая метафора, может быть, это же не сюжет.

Алексей: Ну как не сюжет? Там говорится о мироздании. Мы начинаем с того, как мир возник. Некие такие образы большого взрыва или чего бы там ни было. И. значит, потом до нашего времени, там динозавры появляются.

Людмила: Но это всё равно не линейное повествование, периодически сюда включается некая хроника.

Алексей: Слушай, это не говорит о том, что нет сюжета.

Людмила: Ну хорошо.

Алексей: Линейность — это не единственный признак сюжета.

Людмила: Но это, скажем, кинопоэзия, созерцательное кино. Но поэзия тоже может быть, собственно, разной. Джармуш, фильм «Патерсон» Джармуша — тоже кинопоэзия.

Алексей: Тоже кинопоэзия, только там повествовательно. Я согласен, да. Но оно разное. Вот мне…

Людмила: Здесь что-то от Гомера. Даже не знаю, с чем это сравнить.

Алексей: При чём здесь Гомер?

Людмила: Я имею в виду — по жанру фильм, если думать, что «Путешествие времени» — это кинопоэзия, то это что-то эпическое. А нечто эпическое — это ассоциации, вот когда ты не очень понимаешь, а тебя заставляют учить. Вот это ты не очень понимаешь, а тебе приходится смотреть.

Алексей: Я не знаю, что за синдром троечницы? Не хочешь, не… Тем более, ты полфильма проспала, я видел.

Людмила: Я проспала. Потому что снотворное, конечно.

Алексей: Меня не заставляют. Меня никто не заставляет, мне нравится. Мне кажется, что есть определённое место и время для таких фильмов. И то, как они воздействуют на меня, мне кажется симпатичным.

Людмила: Хорошо, как воздействует на тебя «Путешествие времени»?

Алексей: Во-первых, пару слов. Этот фильм показывает мироздание. Ни много, ни мало. Вообще, Терренс Малик, пожалуй, один из самых таких, я бы сказал, философских и богословских режиссёров нашего времени. Почему? Потому что он то ли в силу внутреннего опыта, то ли в силу смелости, где-то, может, чуть-чуть уже возраста, он позволяет себе говорить на те темы, которые как-то, вроде, неловко. Он говорит о смысле жизни. Он говорит о смысле мироздания. Обычно, когда люди об этом говорят, вставшие в нашем таком постмодернистском хихикающем мире, все — ха-ха, ну неловкость какая-то, что тебя сейчас будут учить жизни. Он при этом не учит жизни, не делает каких-то категорических выводов, которые тебя к чему-то обязывают. Хотя мог бы, почему бы нет? Мне кажется, что и такие люди тоже нужны. Не всё же просто по углам в песочнице играть. Я не люблю лично пафос. Мне не нравятся какие-то лозунговые заявления, но вот есть несколько людей, от которых я это принимаю. Вот Терренс Малик один из тех, который у меня почему-то заслужил доверия. Интересно, кстати…

Людмила: Мне кажется, этот фильм исключает человека. Либо человек — это какой-то наравне с другими созданиями. Там постоянно идёт, к кому-то обращается закадровый голос, называя «мать». Это, вроде, как природа или мироздание. И при этом человек — это что-то такое маленькое, незначительное. Или, по крайней мере, равное другим обитателям планеты (вулканам, или морю, или животным).

Алексей: Так ведь не такое же ли ощущение, если действительно посмотреть на человека в категориях истории мира. Того, как мы знаем её, то человек, это какое-то, знаешь, пятнышко на песчинке. Да, и в этом смысле это совершенно разумный взгляд. Если действительно пытаться… То есть, мы обычно, когда представляем себе мир, мы его всё равно одомашниваем. Делаем его маленьким, комфортным для нас. Потому что наше сознание сопротивляется вот таким большим каким-то, не знаю, *(42:17) простраиваемым. Кстати, вот мне, на самом деле, опять же, я не могу рассматривать этот фильм Терренса Малика как нечто отдельное. Вот есть несколько режиссёров, я бы сказал, для меня сейчас два, фильмы которых я не могу рассматривать отдельно друг от друга. Это Вуди Аллен и Терренс Малик. Я их смотрю как такой продолжающийся разговор. Это два режиссёра-философа, с очень разным подходом. Диаметрально противоположным. Как раз вот Вуди Аллен — это такой антипафос, анти большая тема, анти какие-то глобальные заявления. Но из фильма в фильм он возвращается к этим вопросам о смысле жизни, даже о смысле смерти. О том, кто я, куда я? И так далее. Ко всем этим достаточно глубоким философским вопросам. То же самое Терренс Малик. То есть, он во всех фильмах, которые я, по крайней мере, видел, вот он задаёт эти вопросы – кто я, откуда я? Как я соотношусь с миром, который вокруг меня?

Людмила: Мне кажется, красиво смонтируй все эти большие взрывы, галактики и океаны. То же самое будет ощущение.

Алексей: Ну спонсируй красиво — смонтирую. Ну что за разговор. Опять же, мне как раз…

Людмила: Или мы смотрели похожий, мне кажется, по посылу фильм про Сальгадо у Вима Вендерса. И там, конечно, человек — он значимая единица. И благодаря этому, по крайней мере, ты видишь, кто с тобой разговаривает. Через персонаж, через выбор персонажа, через персонаж как такового, через… Там, где сидит Вим Вендер, собственно, где он себя как автора ставит. А Малик себя вообще убрал. Где тут Малик – непонятно.

Алексей: Совершенно верно.

Людмила: Такое ощущение, что он сказал монтажёру, оператору: «Снимите красивые виды». А монтажёру…

Алексей: Я просто никак не могу понять, почему это плохо? Всё, что ты говоришь, я с этим полностью согласен. Только я считаю, что это хорошо. Почему это плохо-то? Это неплохо!

Людмила: Как можно из кино убрать себя как автора?

Алексей: Вот так вот можно, как это делает Малик. Вот пример, пожалуйста. На твой вопрос есть очень хороший, изящный ответ в виде существующего произведения. И то же самое… «Древо жизни», на самом деле, мне понравилось, конечно, больше. То есть, в этом смысле там то, что твой злобный кинокритик, которого ты прочитала, считает лишним, вот оно не лишнее. Оно как раз связывает эти мотивы. Кстати, сам фильм типа «Путешествие времени» Малик задумывал ещё в 70-е годы, когда только начал свою кинокарьеру. Но потом у него была достаточно большая пауза. Надо сказать, он человек с философским образованием, он переводил какие-то работы Хайдеггера. И является достаточно неплохим специалистом по экзистенциалистской философии. Для скороговорки слово. То есть, философия, которая отображена как раз к вопросам смысла. И здесь в «Древе жизни» это прямо на уровне цитат проговаривается. В этом фильме, я имею в виду «Путешествие времени», более косвенно, он пересекается с библейской литературой мудрости. «Книга Иова», «Книга Екклесиаста», или книга «Песнь песней», или «Книга притчей». Это вот такие жанры библии, где люди, авторы — это такое своеобразное богословие снизу. Такая попытка найти ответ на какой-то вопрос, исходя из опыта. Они пытаются опытным путём что-то нащупать. И вот как раз в «Книге Иова» страдающий праведник, находясь в каких-то глубоких переживаниях, вдруг оказывается Богом поставленным перед миром, который на порядок больше его. Вот такой интересный. Он вдруг выходит из своего маленького уютного мирка и начинает видеть мир, полный каких-то чудищ, созданий, которые больше и старше человека. И это придаёт особые такие оттенки, краски всем последующим размышлениям. И мне кажется, что вот у Малика что-то есть похожее. Он пытается, он то приближается к человеку, то удаляется в такой космической перспективе, пытаясь именно, задавая этот вопрос – кто я? Кто? Как мы соотносимся со всем миром? С одной стороны, вроде, мы находим в мире что-то такое очень хорошее, приятное, красивое. Вот это показывает. В то же время там есть много боли и страданий. Есть ли вообще какой-то смысл? Какие-то вещи, вроде, показывают, что есть. Но вот другие моменты и нашего существования, и человеческой истории, и истории мира не дают нам уверенности в том, что можем найти ответ. И, кстати, это очень пересекается с «Книгой Екклесиаста» библейской, где тоже герои, проходя через разные вещи в своей жизни пытаются как-то для себя на это ответить и не дают убедительного ответа. Потому что в нашем опыте ответа нет. В нашем опыте есть только какие-то знаки, подсказки. И вот для Терренса Малика эта подсказка — это наша способность любить. Вот эта наша какая-то способность любить, по крайней мере, для него искупляет всё остальное. Значит, есть какой-то смысл, есть надежда.

Людмила: Где там про любовь?

Алексей: Это просто в той части, которую ты проспала, она там просто прямо проговорена. И он говорит, что да, то, что мы любим, это даёт нам какое-то ощущение жизни. Способность прикасаться, способность соединяться друг с другом, быть вместе. Это такие вещи, которые, с его точки зрения, являются как для человека, для отношений людей основополагающими, так и вот для всего космоса.

Людмила: При этом сам он чего-то не очень хочет побыть вместе со зрителем в своём мистическом видеоряде.

Алексей: Со мной он побыл, а с тобой, наверное, не хочет, не знаю. Это, конечно, большой его недостаток. Но, опять же, я говорю, он непростой для восприятия, этот фильм. Я бы не сказал, что самый лучший. «Древо жизни» мне понравилось больше. Но если рассматривать это как часть большего разговора, то мне кажется достаточно интересным. Слушай, дилемма у нас такая. Ты сможешь рассказать о «Красавице и чудовище» за две минуты?

Людмила: Нет, конечно.

Алексей: Не хочешь ты говорить о «Красавице и чудовище».

Людмила: Нет.

Алексей: Ну скажи, по крайней мере, понравился он тебе или нет?

Людмила: Нет. Фишка та же самая, что и с мультиком. Как бы принц, когда развоплощается, оказывается менее симпатичным, чем чудовище, менее харизматичным. Зачем, собственно? Вообще, я считаю, что правильный конец у этой сказки, что все расколдовались. Все предметы, с них снялось заклятье. Они стали людьми. А чудовище должно остаться чудовищем, потому что полюбила-то она всё-таки чудовище! А не принца внутри чудовища. Поэтому правдивый конец — вот все расколдовались, чудовище осталось чудовищем. Вот с ним и живи.

Алексей: Слушай, а то, что там, не знаю, есть ли там феминистский пафос в фильме?

Людмила: Слегка.

Алексей: А в чём там феминизм? Вот она же, как её, актриса эта…

Людмила: Эмма Уотсон.

Алексей: Эмма Уотсон. Гермиона.

Людмила: Она — женщина, которая смогла изменить мужчину.

Алексей: А, вот как! Дак это же… В общем…

Людмила: И читает она. И изобрела стиральную машинку в средневековой Франции.

Алексей: Ха-ха! Это вот основной такой её посыл, да?

Людмила: И ходит с юбкой подоткнутой. И замуж не хочет за «абы кого», а хочет сама выбрать, кого полюбить. Даже если это чудовище.

Алексей: Вот так вот. В этом её феминизм? Имело смысл экранизировать?

Людмила: Нет.

Алексей: Эмма Уотсон там убедительна? Не убедительна?

Людмила: Не, не идёт ей. Пусть это даже не самая принцессная принцесса, всё равно она… В общем, самое забавное, что я так и не поняла, в какой момент они влюбились друг в друга. Где, где, где это волшебство?! В общем, как-то… Тем более, мы всё потеряли, все эти голоса в дубляже. И мне понравилось очень название одной из рецензий «Танцующая с мебелью». Вот это квинтэссенция просто!

Алексей: Ха-ха! Это про «Красавицу и чудовище». Да, будьте осторожны с мебелью. Ну что, спасибо Яну, спасибо тебе, Люда. Спасибо всем, кто нас сегодня слушал. Пожалуйста, оставляйте свои отзывы, какие-то ваши мысли. Присоединяйтесь к нашим размышлениям в социальных группах. Во «ВКонтакте», в «Фейсбуке». И до встречи через неделю.